Письменный перевод c русского на эстонский

Екатерина Калиничева из Михайловки обратилась с просьбой перевести выписку своего сына с итальянского на русский язык. Перевод из города Масса в Италии требуется для дальнейшего лечения. Переводчик проекта — Нина Шмелева из Переславля-Залесского.

Илья Леонтьев — филолог, переводчик и активный прихожанин лютеранской церкви святого Иоанна (Яани Кирик) в Санкт-Петербурге. В церковной общине он известен как организатор и ведущий английского разговорного клуба, который открыт для всех желающих. Кроме того, Илья принимает участие в богослужениях, в том числе в многоязычных службах, и занимается переводом проповедей.

В разговоре с Городами Переводов он делится опытом проведения языковых встреч в церковном пространстве, рассказывает о специфике общения на религиозные и светские темы, обсуждает принципы эффективной языковой практики, а также размышляет о роли перевода в богослужении и вопросах веры.

Вы проводите разговорный клуб в лютеранской церкви. В чём, по-вашему, особенность языковой практики в таком пространстве — где одновременно звучит и язык веры, и язык повседневной коммуникации?

В наш разговорный клуб приходят не только прихожане и люди, связанные с церковью, но и люди, так или иначе узнавшие про встречи клуба. Например, посетители концертов и других мероприятий получают информацию о его проведении.

Языковая практика в Яани Кирик довольно разнообразная: у нас проводятся службы на трёх языках (русский, английский, эстонский), много прихожан-эстонцев, один из наших пасторов родом из Соединённых Штатов, и к нам часто приезжает дьякон из Финляндии, говорящий в том числе на английском и эстонском языках.

Мы действительно часто общаемся на английском языке на духовные после служб и других церковных мероприятий. Недавно, к слову, появилось новое мероприятие, на котором обсуждаются лютеранские теологические вопросы по пособию Outlines of Doctrinal Theology на английском языке.

Однако в разговорном клубе я не вывожу религиозные темы на обсуждение. Но все, разумеется, свободны высказывать свои мнения со своих духовных позиций. Помимо лютеран, на встречи приходят православные христиане, католики, атеисты и агностики.

Темой ближайшего клуба будет Animals. Как Вы выбираете темы для занятий, чтобы они были интересны, но при этом полезны с точки зрения языковой практики? Для какой целевой аудитории они предназначены больше всего?

Я довольно много участвовал в разных разговорных клубах, поэтому стараюсь выбирать менее распространённые интересные темы.

Правда в этом месяце я решил это правило немного нарушить, чтобы посмотреть как это отразится на посещаемости, поэтому выбрал темы Summer Plans и Animals. Но в прошлые месяцы мы обсуждали довольно нестандартные темы, например Game Changers, Digital Identity, Passions and Guilty Pleasures, A Life of Meaning и т.д. Темы либо мне приходят на ум сами, либо во время обсуждения на клубе, когда замечаю, что та или иная тема будет интересна для дальнейшего обсуждения.

Целевая аудитория, в плане языкового навыка, всегда разнородная: есть люди, уже достаточно хорошо говорящие на языке, а есть более-менее начинающие участники. Однако всем равно уделяется внимание, и все принимают участие в обсуждении.

Вы создаёте пространство, где язык — не просто грамматика, а средство общения. Что для Вас является главным в таком взаимодействии: освоение лексики, развитие спонтанности или выстраивание доверия?

Если меня об этом не просят, я не исправляю ошибки людей, если при этом они успешно доносят свою мысль. Но если я не понимаю того, что пытаются выразить, тогда я либо задаю уточняющий вопрос, либо пытаюсь назвать то слово, которое они скорее всего имели в виду.

Мне кажется, не имеет смысла без приглашения исправлять ошибки участников: не будучи носителем языка, практически любую фразу можно сказать естественнее в том или ином плане.

Мне кажется, цель разговорной практики должна состоять в достижении максимально возможной эффективности передачи мыслей, используя при этом уже имеющиеся средства. Как добавочный результат – на разговорных клубах люди неизбежно сталкиваются с ещё неусвоенной лексикой, грамматическими и интонационными структурами и тем самым имеют шанс добавить их в комплекс своих «имеющихся средств».

Вы — филолог, переводчик, активный участник церковной жизни. Как Вы ощущаете связь между языком и верой?

Язык и вера для меня тесно связаны (см. Ин. 1:1). Через язык человек осознаёт себя в мире, составляет представление о Боге, имеет с Ним общение.

Для лютеранской церкви языки всегда имели первостепенную роль. Одна из основных позиций Реформации Мартина Лютера – необходимость доступности Писаний для понимания на современном местном языке. В западной церкви до Реформации любой перевод Библии крайне не поощрялся, что оставляло малообразованных людей того времени отделёнными от Священного Писания.

И теперь, продолжая традицию Мартина Лютера, в Яании Кирик все богослужения и чтения следуют на современных языках наших прихожан. В нашей приходской библиотеке можно увидеть переводы Нового Завета на разных национальных языках народов России.

Приходилось ли Вам когда-либо переводить проповеди, библейские тексты? Если да, то считаете ли Вы, что религиозные тексты можно полноценно переводить? Или что-то в них неизбежно теряется, когда меняется язык?

Мне довелось переводить на русский язык проповедь пастора Лейфа Кэмпа на прошлогоднем Богослужении сочельника. Это был интересный опыт: на этой службе мы совместили все три языка, использующиеся в нашей церкви, молились и пели гимны на них поочерёдно.

Можно ли в принципе полноценно переводить сами библейские тексты? Думаю, да. Любой одухотворённый (т.е. произведённый под водительством Святого Духа) перевод способен полноценно передать Священное Писание.

Однако стоит осознавать, что любой перевод остаётся несовершенным плодом человеческой деятельности. Поэтому работать с осуществлённым переводом следует, если есть возможность, под ведением человека, работавшим с оригиналом.

Наверняка в оригинальных текстах существуют понятия, о перекличках которых имеют большее представление люди, изучавшие тексты на их оригинальных языках. Часто на наших проповедях можно услышать как наш настоятель (он же ректор Теологического института Церкви Ингрии) даёт лексикологические комментарии именно для таких случаев.

Для повседневного чтения, я знаю, существуют цифровые ресурсы, которые предоставляют по клику оригинальные слова в их изначальных значениях и коннотациях.

Касательно переводов Библии, запомнился такой случай — на одной из служб на английском языке было чтение из третьей главы Первого послания Иоанна:

(19) And hereby we know that we are of the truth, and shall assure our hearts before him. (20) For if our heart condemn us, God is greater than our heart, and knoweth all things.

Это означает, что мы можем успокоить своё сердце, даже если оно осуждает нас, потому что Бог больше нашего сердца и более верный, чем оно, судья.

Но в Синодальном переводе, который всегда используется у нас на русскоязычной службе было:

(19) И вот по чему узнаём, что мы от истины, и успокаиваем пред Ним сердца наши; (20) ибо если сердце наше осуждает нас, то кольми паче Бог, потому что Бог больше сердца нашего и знает всё.

Где «кольми паче Бог» (=«тем более Бог») – это вставка переводчика, которая полностью меняет смысл текста, о чём нас и предупредил пастор.

Официальный чат клуба:  https://t.me/englishjaani 

Илья Леонтьев в Telegram: https://t.me/llyaLeontyev